Быт нивхов (гиляков) - 3

Продолжение. Начало: Быт нивхов (гиляков), Быт нивхов (гиляков) - 2.

Экспедиция на север острова Сахалин для санитарных мероприятий среди инородцев и попутного сбора статистико-экономического материала о них, командированная Военным Губернатором острова летом 1908 года. Из доклада о действиях экспедиции ее начальника, врача Коллежского Советника Штейгмана:

Тут же и грудные дети, спеленные в своих корытообразных деревянных люльках, приспособленных для носки на спине матерей в путешествии. Люльки эти стоймя подвешены к жердям над нарами. Вся стряпня производится на нарах же, равно и женские рукоделия.


Дым очага смешивается с чадом подгоревшего жира, паром всякого варева и табачным дымом "манчжурки" или махорки из невыпускаемых изо рта трубок обитателей обоего пола и всех возрастов, так как курят поголовно и только "когда не спят".

Пришлось наблюдать, как хозяйка-гилячка, приготовляя угощение посетителям и вынимая грязными до нельзя руками куски вареной рыбы из котла на лоток, донимаемая головными паразитами, пальцами левой руки поймала в своих волосах одного, раздавила ногтями и, не вытерев их даже о платье, продолжала укладку и не смущаясь подала рыбу гостям. А те приняли ее тем же порядком и преспокойно кушали.

Женатые, холостые, дети, женщины, девушки, свои и чужие, хотя бы случайно попавшие в юрту, располагаются на ночлег на тесных нарах, нисколько не стесняясь, если бы пришлось раздеться до нага, чтобы осушить промокшую одежду, пар от которой присоединяется к общему букету помещения.

Продолжение следует...

Читать далее

Быт нивхов (гиляков) - 2

Не прошло и года...Обещанное продолжение "Быт гиляков (нивхов)".


Экспедиция на север острова Сахалин для санитарных мероприятий среди инородцев и попутного сбора статистико-экономического материала о них, командированная Военным Губернатором острова летом 1908 года. Из доклада о действиях экспедиции ее начальника, врача Коллежского Советника Штейгмана:

Проживание в тесной юрте двух и более семей, всяких "временных" жильцов - обычное явление. На нарах "постели", т.е. не выделанные оленьи и собачьи шкуры, всякая одежда, иногда подушки, тут же ящики для более ценных вещей, утварь; всякая опрятность, за весьма редкими исключительными случаями, совершенно игнорируется. Утварь - котлы, чайники (медные и железные), деревянные лотки - блюда и черпаки, берестяные ведра вроде корзин, покупные чашки, кружки для чая, низкие столики ("Пыршъ" - по-гиляцки) для еды, даже развешанные по стенам или сваленные по углам нар более ценные предметы - рыболовные и звероловные снасти и оружие - все невообразимо грязно содержится.

Под нары сбрасывается всякий негодный хлам. Объедки и отбросы не бросаются только на очаг, как священное место, и тем не менее редко можно встретить опрятный очаг. Собаки (щенки и взрослые) лазят под ногами людей, собирают отбросы, вылизывают котлы, утварь и посуду. Прогоняются только тогда, когда уж очень донимают. Варят для них корм в тех же котлах, что и для себя пищу, в которую как лучшее блюдо, попадают и сами собаки, и тщательной очистки посуды мне не приходилось наблюдать.

Любимые собаки нередко лежат на нарах, а также и те из них, которых по обычаю привязывают на том месте нар, где скончался какой-либо член семьи. Это еще более заполняет и без того тесное помещение.
Продолжение следует...

Читать далее

Зайдя в один за другим несколько домов, увидел в каждом большую семью с четырьмя-пятью ребятами-крепышами да еще с какой-нибудь бабушкой и старичком-горбуном (кстати, среди нынешних детей я не видел ни одного горбуна, тогда как среди пожилых – калеки встречались часто). На поверку оказывалось, что старики эти вовсе не состоят в прямых родственных отношениях с хозяевами дома, но никому из нивхов и в голову не придет отправить инвалида в дом для престарелых – вероятно, это пережиток родового строя, но совсем не плохой!
В. Канторович "Конец Винокурова"

Читать далее

Быт гиляков (нивхов)

Экспедиция на север острова Сахалин для санитарных мероприятий среди инородцев и попутного сбора статистико-экономического материала о них, командированная Военным Губернатором острова летом 1908 года. Из доклада о действиях экспедиции ее начальника, врача Коллежского Советника Штейгмана:

Для выяснения причин периодически повторяющихся массовых заболеваний оспой среди инородцев, надо, прежде всего, знать те условия и обстановку, в каких и среди которой они живут, другими словами познакомиться с их, так сказать материальным бытом, т. к. в нем главным образом и придется встретить главные причины. Начну с жилищ. Они, как известно, разделяются на летние и зимние, что стоит в прямой зависимости от образа жизни инородческих племенных групп — оседлых (или вернее - полуоседлых) гиляков, кочевых тунгусов и составляющую переходную в этом отношении ступень между первыми и вторыми - орочень.

У гиляков летними жилищами служат либо юрты (по гиляцки «Туф»), всегда стоящие прямо на земле низкие бревенчатые срубы, крытые на два ската обыкновенно древесной корой (лубом), с дымовым отверстием в крыше, без окон, с одной маленькой дверью — лазейкой, в которую большею частью с трудом пролезет взрослый человек.

Крыша служит и потолком, пол настлан только у более зажиточных. Бревна сруба всегда тонкие и редко вплотную пригнаны и проконопачены. Большею частью сруб разделен на две половины поперек, тогда передняя половина не жилая, — служит обыкновенно собачникам в ненастье и битком набита собаками всех возрастов.

В жилой половине середину занимает очаг («тушь» по - гиляцки), т. е. продолговато—четырехугольный ½ аршина примерно высоты над землей (или полом) дощатый заплот, почти в уровень с краями засыпанный землей (или песком), в котором и разводят огонь прямо костром. В квадратную прямо над ним дыру в крыше выходит часть дыма в тихую погоду и при закрытой входной двери, в противном случае дым застилает все помещение и выживает вон все живое, не смотря на всякие ухищрения заслонить досками эту крышовую дыру снаружи с подветренной стороны, поэтому всякая новая юрта быстро покрывается внутри слоем сажи, а про старые и говорить нечего.

В расстоянии шага (в среднем) от очага и на одной высоте с его краями с трех сторон настланы дощатые нары, обыкновенно шириною в средний рост человека. Стена (или перегородка), в которой входная дверь — лазейка, обыкновенно свободна от нар. Между верхними краями сруба вдоль и поперек помещения протянуты жерди над очагом, к ним на крюках подвешивают котлы и развешивают сушить одежду и всякую рухлядь.

В самых высоких юртах трудно пройти не задев головой покрытых сажею этих жердей - надо нагибаться. Весь сруб обыкновенно продолговато-четырехугольный, площадь, им занимаемая различна, но простор помещения составляет редкое исключение, теснота преобладает.
Продолжение следует
Читать далее

Жилище и семейные отношения орок

Летние юрты орок по своей форме очень напоминают индийские вигвамы. Может быть, этот тип постройки занесен в Америку из Восточной Сибири. Такая юрта имеет вид шалаша или крыши. Основа её, состоящая из жердей, покрывается берестой или полотном из рыбьих кож; на коньке оставляется отверстие для выхода дыма, а сбоку – для двери.

Когда внутри такого помещения горит костер, дым застилает всю юрту до такой степени, что не видно присутствующих. Благодаря этому, большинство орок страдает глазными болезными. В Тро мы видели даже совершенно слепых.

Ремесленная деятельность здешних туземцев заключается в приготовлении разных предметов обихода: в постройке юрт, лодок, шитье обуви и одежды, причем вместо ниток употребляются жилы тюленя, а вместо иглы – рыбья кость.

Семейные отношения орок, конечно, первобытны. Мужчины имеют столько жен, сколько кто может прокормить. В Тро третья жена считается уже роскошью. За каждую жену матери её уплачивается калым, состоящий по большей части из китайской или японской материи в количестве около 30 аршин. Нельзя сказать, чтобы это было очень много, но в обиходе сахалинского инородца такая плата достается ценой многолетнего боя тюленя, на шкуры которого выменивается эта материя.

Мужчины ловят рыбу, бьют тюленей, а все домашние работы составляют обязанность женщин. В особенности, работящи старухи: с утра до вечера они режут рыбу, сдирают с нее кожи, сшивают их, чинят юрты и, вообще, за чем–нибудь да копошаться.
Проф. А.М. Никольский /Летние поездки натуралиста. «На Сахалине», - Ленинград, 1924 г.
Из ранее опубликованного об ороках (ульта):
Гастрономия ороков (ульта)
Предметы роскоши и одежда орок
Праздник оленеводов

Читать далее

Никто пачкаться не хочет

Как уходят традиции...Маленький отрывок из повести русского писателя Анатолия Ткаченко "Тридцать непрожитых лет", об исчезающих традициях эвенков.

…почему у вас в доме – ни кумалана, ни шкуры, ни оленьих дошек, хотя бы детских? Всё магазинное, привозное. Даже валенки, вижу, новые, к зиме припасены. Разве в них удобнее, чем в камусных торбасах? Ну хотя бы тапочки домашние: как хорошо расшивали их женщины…Неужели во всех домах так?

- Так.

- Ну почему? Я вот на память купить ничего не могу.

- Никто пачкаться не хочет: шкуру надо скоблить, мочить, сушить. Потом шить, потом вышивать. В квартире запах будет, как в чуме. Дети не хотят дошки носить – в магазине, говорят, пальто купи. Мы не дикари уже, говорят. А вам я найду что-нибудь, у стариков есть пока.
А. Ткаченко. Тридцать непрожитых лет, - 1973 г.

Читать далее

Современные веяния айнской культуры

Довольно интересный рассказ о современном укладе удивительного народа - айнов, можно почитать в ЖЖ ethno_photo. А пока, публикую небольшой отрывок:

Мало того, один из самых популярных современных айнских праздников Кои маримо («любовь к [водоросли] маримо») был создан айнами поселка Акан в 1950 г. под сильным влиянием японцев, заинтересованных в развитии туризма. В то же время и сами айны активно участвуют в индустрии туризма, в частности, устраивая рестораны айнской пищи в Саппоро, Хакодате, Асахикаве. В этих городах можно встретить и айнские магазины, где желающие могут приобрести изделия айнских ремесленников. Репрезентация своей традиционной культуры и ее символов означает для айнов также и укрепление своей этнической идентичности. В то же время политическое движение айнов, направленное против дискриминации и за признание айнов особой нацией, прибегает к иным символам. Например, на первомайской демонстрации в 1973 г. айнские активисты впервые прошли под айнским флагом, созданным молодым айнским политиком и художником Бикки Сунадзавой. Флаг был украшен изображением летящей красной стрелы (ай), окруженной белыми снежными завихрениями, что символизировало снег и бога огня, Абе-камуй.

Читать далее

Нганасане и долгане: брачное поведение женщин и динамика численности.

Показатели динамики численности малочисленных народов демонстрируют как тенденции роста, так и сокращения. Рост характерен в первую очередь для относительно многочисленных народов – ненцев, эвенков, хантов, манси, но наблюдается рост и среди большинства народов, не достигающих численности в 5 тысяч человек – ительменов, кетов, негидальцев и др. В целом, эта тенденция не только последних десятилетий, но последних двух столетий, когда повсеместно наблюдался рост продуктивности традиционного хозяйства и расширение товарно-денежных отношений, т.е. взаимообусловленное развитие традиционной и коммерческой составляющей местной экономики.

Например, по данным переписи 1926 года коэффициент естественного прироста ненцев составлял 2,8%, что обеспечивало рост в 16,5 раз за 100 лет. В то же время ряд особенно немногочисленных народов: алеуты, нганасаны, удэгейцы, ульчи, чуванцы численно сокращаются.

Как правило, численное сокращение малочисленных народов рассматривается как знак прямого вымирания и причины его видятся в социальном неблагополучии, ведущем к общему снижению продолжительности жизни, рождаемости, повышению частоты таких явлений, как суицид, убийства, ранняя смерть от болезней, гибель по неосторожности в условиях опьянения.

Все эти обстоятельства присутствуют в жизни коренного, да и не только коренного населения Севера, особенно в последние десятилетия, но они в равной степени свойственны и народам, численность которых устойчиво растет. Главная причина лежит в особенностях брачного поведения в условиях свободного выбора брачных партнеров.

Так, например, анализ домовых книг поселков на территории Хатангского сельского поселения Таймырского Долгано-Ненецкого района показал, что для нганасанок наиболее привлекательными брачными партнерами оказались долгане, в то время как браки нганасан с долганками были явлением далеко не столь частым, и мужчины нганасане часто оказывались безбрачными.

Брачное поведение женщин, в наибольшей степени определяющее состав семейных пар, ориентировано на представителей более успешных групп населения. Наиболее способными и талантливыми оленеводами местные специалисты, как правило, считают нганасан, но в части бытовых стандартов, бытовой обустроенности и адаптированности к современным формам хозяйственно-бытового поведения заметно лидируют более модернизированные долгане. Они, как женихи, оказываются и более привлекательными для девушек нганасанок.

Если эта ситуация не изменится, а пока не видно глубинных оснований для существенных изменений, может произойти полное растворение нганасан в долганах при том, что никто специально не проводил никакой политики и козней не строил.
Михаил Жуков. Коренное население российского Севера. – Этнополис. – 2009.-№1
Читать далее

Предметы роскоши и одежда орок

Единственный предмет роскоши орок, если не считать соли, составляет табак, который они выменивают на тюленьи шкуры у японцев, приезжающих сюда ловить рыбу. Курят даже дети, начиная с семилетнего возраста. Те же японцы снабжают туземцев и водкой,хотя, по правде сказать, пьяных мы здесь не видали, может быть, потому, что напиток этот и дорог и плох.

Рыба, тюлени и собаки не только кормят орок, но и одевают их. Мужчины и женщины носят костюмы из тюленьих шкур, а ребята рубашки из собачьего меха, летом - шерстью вверх, а зимою – шерстью вниз. По одежде, да и по физиономиям оба пола мало отличаются друг от друга. У мужчин, в особенности у молодых, никакой растительности на лице не полагается. От женщин легче всего отличить их по волосам на голове. У мужчин одна коса, а у женщин две; старухи ходят растрепанными как киевские ведьмы.

Франтов-орок, в зипунах из серого арестантского сукна, здесь очень немного, может быть, потому, что беглые редко доходят до восточного берега остова; еще раньше, где-нибудь в середине его, они делаются добычей гиляков, если только не успеют вернуться в тюрьму. Из рыбьих кож ороки делают одеяла и пеленки для детей; теми же кожами завешивают двери в юртах; из них шьют паруса.
Проф. А.М. Никольский /Летние поездки натуралиста. «На Сахалине», - Ленинград, 1924 г.

Читать далее

Обрядовые запреты удмуртов

Главными авторитетами в религиозно-нравственной и обрядовой традиции были старики. Именно они строго следили за тем, чтобы во время молений общинниками выполнялся ряд правил, а точнее запретов.

Так, предписывалось «женщинам без головных уборов на жертвоприношение не приходить; женщинам не колоть животных и не заниматься стряпней по варке жертвы; в шалаше куа ни женщинам, ни девушкам перед ящиком воршуд-куды взад и вперед не переходить; жертвы Кереметю и прочим духам и богам, усвоенным от других народностей, женскому полу не есть;

где позволяется присутствовать женскому полу, туда ходить они должны в чистой одежде; в день жертвоприношений никакими работами не заниматься, а соблюдать совершенный покой; мужчинам, особенно жрецам, на жертвоприношении быть в белых понитках и лаптях; опоясаться ремнями; жрецам быть в шапках и иметь в руках древесные ветви; в жертву божествам, кроме Чера – Бога болезней, и душам умерших приносить не езжалого коня, а жеребенка.

Религиозно-нравственная функция общины, выступавшая обычно в органической связи с функцией воспроизводства традиций, прослеживается также в ее запретных и ограничительных установлениях, касавшихся определенных дней. Так, во время цветения хлебов удмуртские общины соблюдали ряд запретов, нарушение которых, по мнению верующих удмуртов, могло вызвать неурожай.

В первую очередь запрещались всякие работы, связанные с повреждением земли, так как земля считалась беременной. В этот период, продолжавшийся около 10 дней, нельзя было копать, рубить дрова, возводить постройки, косить, стучать, полоскать белье в реке.

Не разрешалось одеваться в пеструю или цветную одежду, иначе, мол, на поле будет такая же пестрота. Выполнение этих запретов было обязательным для всех, община строго следила, чтобы не было нарушений. Несоблюдавших эти обряды наказывали; так, у женщины, осмелившейся полоскать белье в реке, могли белье уничтожить, саму ее ожидал гнев односельчан. По данным полевых материалов, провинившуюся женщину могли даже облить дегтем.
Верещагин Г.Е. Остатки язычества у вотяков. Вятка. -1895
Читать далее

Фольклор нганасан - 2

Несмотря на то, что у нганасан существовали отдельные более или менее общепризнанные знатоки и исполнители фольклорных произведений, особенно, исполнители ситаби, в целом у них все-таки не произошло выделения таких исполнителей фольклора в профессионалов певцов типа акынов у казахов и киргизов или олон-косутов у якутов.

Все знатоки фольклорных произведений у нганасан были рядовыми охотниками, рыболовами и оленеводами, и только в долгие зимние вечера или в пургу, когда нельзя было уйти на охоту, их знания и искусство делались предметом внимания обитателей чума или стойбища. Короткие предания и сказки рассказывают также вечером, после ужина и после обычного трудового дня. Каких-либо всенародных празднеств, на которых выступали бы сказители фольклора, или публичных состязаний сказителей, которые устраивались у якутов, казахов и некоторых других народов, нганасаны не знали.

Были, правда, так называемые кайнгэймэкуми – состязания двух молодых людей, которые заключались в том, что, сидя по обеим сторонам своей избранницы, они сочиняли иносказательные песни-импровизации, соперничая в остроумии. Тот из них, кто, не поняв иносказательного текста своего противника, не смог ответить на него, считался побежденным и дарил победителю какое-либо металлическое украшение.

В целом фольклор нганасан носил светский, народный характер (несмотря на большое количество сюжетов, так или иначе связанных с религией). У нганасан не создалось слоя профессиональных сказителей.

Начало "Фольклор нганасан".
15 треков песен и рассказов нгансан
Читать далее

Молитва удмуртов

Ход удмуртских жертвоприношений был довольно прост, но тем не менее необходимо было соблюдение определенных ритуалов, выработанных многолетней традицией; к ним относились «подготовительные действия, освящение жертвенного животного, заклание его, моление, поклонение, курение (сжигание) жертвы, ядение и раздаяние частиц».

Специально написанных текстов молитв у удмуртов не было, поэтому содержание их зависело почти целиком от способности жреца к импровизации: «каждый жрец сам сочиняет молитвы, поэтому-то случается услышать вотскую молитву и не особенно складную, случается услышать и прекрасную». Импровизация молитв имела некоторые каноны своего построения: в начале шло обязательное обращение к божеству, которому предназначалась жертва, затем следовали многочисленные просьбы о ниспослании урожая.

Заканчивалась молитва снова обращением к божеству. Приведем пример одной из удмуртских молитв:

«Господи, благослови! Чтобы от одного зерна было 77 колосьев, чтобы солома делилась на 7 составов и была бы толста как камыш. Дай, Господи, чтобы зерно было велико, как куриное яйцо. Когда будем жать хлеб, между снопами стояли бы снопы, между грудами – груды, а когда будем класть скирды, то были бы они велики, как городские избы. Во время молоченья из трех снопов вышел бы овин. Мы будем веять деревянною лопатою, пусть падает серебряное зерно. Когда будем сыпать хлеб, пусть сусеки будут полны хлебом так, что нужно было бы их обкладывать лубьем. Великому государю пособи, Господи, исправно подать заплатить. На стол поставленное угощенье было бы достаточно для всех: и для званых, и для незваных гостей. Были бы мы довольны хлебом-житом, скотиной-животиной, пили, ели бы с гостями и соседями и самый хлеб был бы сытный и спорный…».
Начало: "Аграрный обряд удмуртов", "Жертвенная смета".

Читать далее

Жертвенная смета

Распорядительным органом в религиозных делах, постановления которого были обязательны для исполнения всеми общинниками, придерживавшимися традиционных верований, являлся деревенский сход. На нем назначалось время моления, определялось, каким же богам и какие следует приносить жертвы. Здесь же назначались жрецы. С помощью жеребьевок на сходе выбирались главные действующие лица моления, среди которых были жрец, почетный распорядитель, куритель жертвы, заклатели жертвенного животного, прислужники или помощники, котельщик.

Служители аграрных культов избирались, как правило, только на время одного моления. Один из миссионеров Сарапульского уезда писал, что «жрецами при языческих молениях служат сами инородцы по выбору и очереди, после которых тотчас оканчивают свое жречество. Если не каждый домохозяин из инородцев, то большинство из них бывают жрецами».

Сельский сход определял также количество и вид жертвенных животных, после чего вычислял необходимую для их покупки сумму денег, которая раскладывалась на членов общины:

«Смета на этот предмет на сходе составляется обыкновенно так: корова в среднем стоит 15 рублей, пара гусей – 1 руб.20 коп., пара уток – 60 коп., всего 16 руб. 80 коп. В жертвоприношении должны участвовать, например, 3 деревни, земельных душ в этих селениях – 566. Если собрать с души по 4 копейки, то в сумме наберется 22 рубля 64 коп. Излишек денег обычно хранится у жреца впредь до употребления на этот же счет. Если у кого не случится денег, берется ржаной мукой по 4 фунта с души, и мука эта продается. Сбор денег и муки поручается деревенским десятникам, излишек денег от проданной муки с них не требуется, а предоставляется им в виде вознаграждения за труды».

Деньги, собираемые до и во время жертвоприношения, шли исключительно на религиозные нужды. Их употребляли для покрытия расходов на ремонт куалы (культовое здание, в котором проводилось моление), на покупку необходимых предметов и жертвенных животных.

Так как не всегда представлялась возможность купить жертвенных животных необходимой масти в своей же деревне, община отправляла выборных в соседние селения, при этом «покупать разрешалось хоть у кого, у татар или у русских, цену платят всегда хорошую, даже иногда превышая стоимость».

Культовый фонд общины складывался не только из денежных и других пожертвований, но и из поступлений некультового характера. Например, в некоторых обществах существовала практика сдачи общественных лугов, лесов и общественных заведений в аренду, чтобы вырученные деньги или часть их внести в фонд подготовки молений. Иногда в культовый фонд поступали и деньги, взыскиваемые с общинников в виде штрафа за ту или иную провинность.
Продолжение следует...Начало "Аграрный обряд удмуртов"
Читать далее

Ульта Сахалина

Итак, в ороках или, как они называют себя – ульта, остров получил ветвь обширного тунгусского племени, далеко распространившегося по всей Северной Азии. Это придает Сахалину в этнографическом отношении как бы характер полуострова.

Неизвестно, когда волна переселения забросила сюда этот народец. Неизвестно, что заставило его переселиться с материка на остров. Может быть, более сильный народ рассеял тунгусов по амурскому краю, или поиски пастбищ для оленей заставляли их переходить в иные места.

Народ ульта имеет ближайших родственников на материке: орочей и ольчей. На основании языковых и других данных наша экспедиция установила это с полной достоверностью.
Попавши на Сахалин, ульта очутились между двумя оседлыми народами: гиляками и айнами, пришедшими на остров гораздо раньше, и естественно, что они многое позаимствовали из их культур. «Ороки на Сахалине, - пишет академик Шренк, - представляют нам крайне редкое, чтобы не сказать единственное, явление первобытного народа, который имеет не менее трех способов передвижения по суше: они ездят на оленях верхом, в санях и, кроме того, употребляют для езды в санях собак».
Алпатов Лев. Сахалин (путевые записки этнографа). М. – 1930 г.

Читать далее

Фольклор нганасан

Нганасанский фольклор можно разделить на две группы: ситаби – героические поэмы о богатырях и дюрумэ, куда входят все остальные прозаические жанры. Особенную часть нганасанского фольклора представляют балы (песни-имровизации), кайнгэйру (инсказательные частушки), ну и тумта (загадки).


Деление фольклора на ситаби и дюрумэ, свойственное нганасанам, отмечается и у других, соседних им северных «самоедских» народов. У энцев фольклор делится на сюдобычу и дёречу, у приенисейских ненцев – на сюдбабц и лаханаку. Так же как у нганасан, у энцев и енисейских ненцев особняком стоят песни – хинопсу по-ненецки. Произведения устного народного творчества у нганасан знают почти все мужчины и женщины независимо от возраста. Только по общему объему знаний, по мастерству исполнения выделяются отдельные лица. Наибольшая специализация идет по линии исполнения и знания ситаби, сложных и длинных произведений, часть которых исполняется пением. Дюрумэ рассматривается нганасанами как более простой раздел их устного творчества, просто как рассказы о прошлом. Само слово «дюрумэ» дословно значит «вести», «известия», хотя они и включают в свой жанр, как фантастические сказки, а также сказки о животных. Некоторые предания называются нганасанами «дюрумэ-ситаби», что можно перевести «вести, содержащие сказки». В отличие от настоящих ситаби эти произведения рассказываются, как дюрумэ.

Напомню, что в этом блоге можно услышать шаманские песни нганасан "Шаманские песни и рассказы из Сибирской Арктики (нганасаны)".

Продолжение рассказа о фольклоре нганасан будет...

Читать далее

Аграрный обряд удмуртов

Примитивные аграрные обряды в виде земледельческой магии появились едва ли не с зарождением земледелия, но развитые аграрные культы возникли, по-видимому, только тогда, когда оформился их социальный носитель – сельская община.

Аграрные обряды делились по циклам, связанным с периодами сельскохозяйственных работ, но в сущности все имели общий смысл и одну цель – в первую очередь обеспечить хороший урожай хлебов и других посевных культур, а также удачу во всех делах. Наиболее обрядовонасыщенными циклами были весенний и летнее-осенний: весенние обряды сопровождали подготовку к полевым работам и посев хлебов, летнее – осенние – охрану посевов, ожидание и сбор урожая.

Первым весенним праздником у глазовских удмуртов был гуждор – «первые проталины», а у сарапульских этот праздник являлся составной частью гырыны потона – и проводился на второй день общего празднования начала пахоты.
По своему идейному содержанию земледельческая религия – это обычно культ божеств, так или иначе связанных с земледелием: культ покровителя плодородия, божеств грозы и дождя, земли и духов растительности. У удмуртов это выражалось в почитании Инмара (верховное божество), Куазя (божество погоды), Гудыри мумы (божество грома, грозы), Инву (божество небесной воды), Му-Кылдысина (божество земли), Ву-Мурта (божество реки), Воршуда (покровителя рода и семьи), умерших предков.
Главным божеством, покровительствовавшим земледелию, был Му-Кылдысин, и именно ему чаще всего приносились жертвы при земледельческих обрядах. Образ Кылдысина представлял собой сложное образование, имевшее наслоения различных социально-исторических эпох, ко второй половине XIX века наблюдалось уже слияние его с верховным божеством Инмаром и даже замена его, вытеснением последним.
Продолжение следует...
Читать далее

Ке-раф - летнее жилище нивхов

Традиционно нивхи жили в небольших поселениях от двух до пяти (редко до 20) семей. До конца XIX века имели отдельные постоянные зимние и летние жилища. Летники располагались вблизи рыбных угодий, а зимники – вблизи охотничьих, в тайге.
Летники вырубали из елей, крышу покрывали березовой корой. Основной каркас ставили на вывороченные пни. Щитки, положенные на срезы пней, защищали ке-раф от посягательства грызунов-вредителей. В строительстве жилища не применялись скрепы или железные гвозди.
Внутри жилище делилось на две половины – переднюю и заднюю. Передняя использовалась как кладовая. Здесь хранили запасы пищи, посуду, шкуры, ружье, иногда – обувь и одежду. Во второй половине жили люди. Посередине помещения, между широкими нарами, поставленными у боковых стен, располагался очаг. Спали головой к огню, ногами к стене.
Ставили ке-раф таким образом, чтобы переднюю его часть освещало солнце, а задняя находилась в тени.
Жилище имело две двери: уличный вход и дверь в жилую часть. Внутрь помещения проникали, поднимаясь по бревну с зарубками («лестнице»), на ночь бревно затаскивали. Дышалось в летнике легко, воздух поступал даже через пол.
P.S. К сожалению, не нашел фото ке-раф, на представленной фотографии, по всей видимости, зимнее жилище нивхов - то-раф.

Читать далее

Удмурты и Русские - 5

Окончание ранее изложенного: "Удмурты и Русские", "Удмурты и Русские-2", "Удмурты и Русские-3", "Удмурты и Русские-4"...
Появление «дурных» сторон характера удмуртов в отношении с русскими, объясняется довольно однозначно: гордость, самолюбие, мстительность, скрытность, хитрость удмурта «суть не более, как последствия поселения его между сильными племенами, каковы русские и татары. Вотяк много терпел от них с своей первобытной простотой и наконец похоронил вещественные сбережения в земле (привычка удмуртов прятать деньги в земле), а духовные богатства – искренность, чистосердечие под корой хитрости и лукавства.

Еще ранее на это обратил внимание С.Н. Курочкин: «Ничего не знаю, ничего не слыхал и не видел – вот любимый и безопасный ответ вотяка перед русским и перед начальством».
Возможности мирного сожития и общения во многом объясняется близостью культуры и быта двух соседних народов. У русских и удмуртов было немало общего в сельскохозяйственных орудиях, способах уборки урожая, молотьбы и веяния, в постройках для хранения зерна, в технике первичной обработки продуктов. В конечном счете это был не только результат заимствований, но и принадлежности обоих народов к одному хозяйственно-культурному типу.
Тем не менее стремление к размежеванию по этническому признаку, по-видимому, существовало на всем протяжении изучаемого периода. Любопытны в этом отношении и сведения земских статистиков, по словам которых, русские общинники из деревни Квачкам Малмыжского уезда, не желая придерживаться двупольного севооборота, «выделили свои земли в отдельное отрубное владение от вотяков и образовали из себя отдельную земельную общину – Русский Квачкам – с трехпольным севооборотом». В источниках неоднократно встречаются сведения, что русские и удмурты, проживая в одном населенном пункте, некоторыми земельными угодьями пользуются отдельно.
В целом же этнический состав пореформенных удмуртских общин характеризовался неоднородностью, замкнутость общины – бускель – разрушалась, в ней бок о бок селились выходцы из русског и других народов. Процесс взаимной адаптации этнических культур, традиций, обрядов, обычаев был не всегда безболезненным и однозначно положительным. Активной воздействие русских крестьян на общинные традиции удмуртского бускеля оказывалось не всегда адекватным его внутренним условиям.
Читать далее

Потеря языка атабасков

Очередной отрывок из рассказа Миры Бергельсон о небольшом по численности этносе Аляски - атабасках. Начало "Атабаски", "Индейцы-атабаски"...
Сейчас, в начале XXI века ситуация с верхнекускоквимским языком выглядит вполне трагично. Люди моложе сорока его не знают, а старшее поколение практически не использует. Такая ситуация, к сожалению, наблюдается для половины языков на планете. Это языки, существование которых находится под угрозой, а многим – в том числе и атабаскам – на протяжении жизни этого поколения грозит языковая смерть.
Именно школу подавляющее большинство назвали в качестве основной причины забвения родного языка в специальном социолингвистическом опроснике, который было предложено заполнить всем жителям Николая. В миссионерской школе учащимся не разрешалось говорить на родном языке, и хотя телесные наказания не применялись, ощущение беспомощности и стыда за свою «дикость» нынешние шестидесятилетние несли всю свою жизнь. Поэтому, даже будучи носителями языка, со своим собственными детьми они его использовать не хотели; разговаривая с ними с колыбели по-английски.

Хотя большинство населения Николая считает, что язык важен для их культурной идентичности, они выражают сомнение в возможности его возрождения, несмотря на то, что такие попытки ведутся, и язык преподается детям в школе. Все представители старшего поколения назвали в качестве главной причины своих сомнений такую категорию, как стыд. С родным языком, помимо разных положительных эмоций, связанных с детством, домом, традиционным образом жизни, у них ассоциируется унижение. Такая реакция, характеризующая жителей Николая, многое объясняет и хорошо согласуется с известными из литературы и опыта особенности менталитета и коммуникативного поведения северных атабасков.
Мира Бергельсон. В глуши аляскинской глубинки/Этнополис, 2009, №1
Читать далее

Удмурты и Русские - 4

В продолжении "Удмурты и Русские" и "Удмурты и Русские - 2", "Удмурты и Русские - 3"...
В насмешливо-пренебрежительном, а порой и явно высокомерном отношении русских к удмуртам сказывалось действие объективно складывавшейся естественно-исторической оппозиции «мы - они», когда у большинства русских по отношению ко многому «удмуртскому» доминировало представление «это не наше, а то, что не наше, - нам не необходимо». Особенно это проявлялось в вопросах религиозно-этических, тем более что русские крестьяне были носителями официальной православной религии, большинство же удмуртов, даже крещеных, продолжало поклоняться старым богам и духам.

Безусловно, подобное отношение объясняется и общим восприятием русскими удмуртов как народа более слабого, стремящегося жить в гармонии с обществом (в первую очередь – с общиной), придерживающегося обычаев и традиций, идущих из прошлого, народа с довольно четко выраженными интровертными установками, мало стремящегося к внешним контактам, к каким-либо радикальным преобразованиям.
Высокомерно - пренебрежительное отношение даже со стороны рядовых однодеревенцев-русских побуждало удмуртов остерегаться «и тех русских, которые, проживши с ними не один десяток лет, усвоили вполне их обычаи и язык», заставляло их оставаться в отношении к русским «скрытными, боязливыми и покорными». В этом, пожалуй, и корень пословиц: весною – миленький вотяк, осенью – саврасая мышь*; не женись на русской; у русского лапти кривые; в беседе с русским рот-уши держи востро и др.
___________________________
*Истоки этого народного афоризма в следующем: считая одним из существенных показателей хозяйственной состоятельности наличие хлебных запасов, удмурты всегда стремились иметь на «черный день» несколько кладок кабанов хлеба. В предпосевное время русские часто бывали вынуждены обращаться к удмуртам за помощью в хлебе или зерне; осенью, естественно, такая необходимость отпадала.
Никитина Г.А. Сельская община - бускель - в пореформенный период (1861-1900 гг.).-1993.
Окончание следует...
Читать далее