Язычество и христианство удмуртов (окончание)

Окончание. Начало. Православная церковь с помощью властей активно наступала на остатки язычества, но достигала успеха далеко не всегда. Даже среди северных удмуртов, более связанных с русскими соседями, дохристианские представления были живы и глубоки. Миссионер Глазовского уезда И. Стефанов в 1865 году писал: «Нынешние национальные праздники состоят в одном гостеприимстве, а прежнее, языческое, знание уже утрачено, в разных местах даже давно. Языческие молельни и мольбища закрыты, воршуды и кумиры окончательно уничтожены».


Но, по-видимому, миссионер выдавал желаемое за действительное, т.к. М. Фармаковский, тоже миссионер Глазовского уезда, спустя 12 лет, сообщал: «Инородцы не все ещё свободны от верований, унаследованных ими от предков своих и по местам исполняют языческую обрядность…Почитая наравне с русскими праздники Рождество Христово, Новый год, Крещение и в особенности Пасху, некоторые из них исправляют и языческие празднеств – акаяшку, гербер, почи гербер, выль джук, курбон».

Что же касается южных удмуртов, то они своих языческих обрядов придерживались даже в большей степени, чем северные. Недаром миссионер Елабужского уезда И. Семакин писал: «Не выродившееся язычество составляет большое несчастье для инородцев-новокрещен, затрудняет духовенство в успехе просвещения инородцев».

Приверженность языческой вере порой приводили к тому, что «однодеревенские жители даже разделяются на две партии, не сочувствующие одна другой, хотя явно и не враждующие, однако несогласных участвовать в жертвоприношениях, старики иронически называют виль дзюцъёс, т.е. новые русаки, слова не ругательные, но служат выражением презрения и даже ненависти».
По словам крестьянина из Шарканской волости, «когда он решил оставить прежние языческие обычаи и не стал ходить на общественные жертвоприношения, односельцы несколько раз наносили ему побои, даже жестокие, так что в одно время его едва не отправили на тот свет».

Г.А. Никитина. Сельская община бусель в пореформенный период (1861-1900 гг).
Читать далее

Язычество и христианство удмуртов

В архивных документах встречаются довольно любопытные данные об отношении удмуртских общин к христианству. Несмотря на то, что уже к началу XIX века подавляющее большинство удмуртов официально считалось христианами, православие ими по-настоящему так и не было понято, а язычество не было вытеснено из сознания.

Таким образом, религиозная жизнь удмуртов в пореформенный период характеризовалась причудливым синкретизмом дохристианских и христианских верований и обрядов. Часто удмурт, стараясь угодить и властям, которые требовали соблюдения христианских обычаев, и не забыть свою веру, освященную тысячелетней традицией предков, молился и христианскому Богу, и своим божествам и духам, старался как-то слить их в единое.

Не удивительно поэтому, что Нюлэс-мурт (леший) имел черты Николая – угодника, а Инмар – Иисуса Христа.

Влияние христианства сказалось и на молитвенном ритуале удмуртов, часто в куале рядом с воршудной коробкой стояли иконы. На аграрные моления обычно приглашался священник; он во время акаяшки, например, кропилсвятой водой посевы и затем уезжал, а удмурты продолжали моление по-своему. Иногда священнику дарили шкуру жертвенного животного, угощали его.
Продолжение следует…
_______________________________________
Все обо всем...Акция - обмен постовыми!


Читать далее

Обрядовые запреты удмуртов

Главными авторитетами в религиозно-нравственной и обрядовой традиции были старики. Именно они строго следили за тем, чтобы во время молений общинниками выполнялся ряд правил, а точнее запретов.

Так, предписывалось «женщинам без головных уборов на жертвоприношение не приходить; женщинам не колоть животных и не заниматься стряпней по варке жертвы; в шалаше куа ни женщинам, ни девушкам перед ящиком воршуд-куды взад и вперед не переходить; жертвы Кереметю и прочим духам и богам, усвоенным от других народностей, женскому полу не есть;

где позволяется присутствовать женскому полу, туда ходить они должны в чистой одежде; в день жертвоприношений никакими работами не заниматься, а соблюдать совершенный покой; мужчинам, особенно жрецам, на жертвоприношении быть в белых понитках и лаптях; опоясаться ремнями; жрецам быть в шапках и иметь в руках древесные ветви; в жертву божествам, кроме Чера – Бога болезней, и душам умерших приносить не езжалого коня, а жеребенка.

Религиозно-нравственная функция общины, выступавшая обычно в органической связи с функцией воспроизводства традиций, прослеживается также в ее запретных и ограничительных установлениях, касавшихся определенных дней. Так, во время цветения хлебов удмуртские общины соблюдали ряд запретов, нарушение которых, по мнению верующих удмуртов, могло вызвать неурожай.

В первую очередь запрещались всякие работы, связанные с повреждением земли, так как земля считалась беременной. В этот период, продолжавшийся около 10 дней, нельзя было копать, рубить дрова, возводить постройки, косить, стучать, полоскать белье в реке.

Не разрешалось одеваться в пеструю или цветную одежду, иначе, мол, на поле будет такая же пестрота. Выполнение этих запретов было обязательным для всех, община строго следила, чтобы не было нарушений. Несоблюдавших эти обряды наказывали; так, у женщины, осмелившейся полоскать белье в реке, могли белье уничтожить, саму ее ожидал гнев односельчан. По данным полевых материалов, провинившуюся женщину могли даже облить дегтем.
Верещагин Г.Е. Остатки язычества у вотяков. Вятка. -1895
Читать далее

Молитва удмуртов

Ход удмуртских жертвоприношений был довольно прост, но тем не менее необходимо было соблюдение определенных ритуалов, выработанных многолетней традицией; к ним относились «подготовительные действия, освящение жертвенного животного, заклание его, моление, поклонение, курение (сжигание) жертвы, ядение и раздаяние частиц».

Специально написанных текстов молитв у удмуртов не было, поэтому содержание их зависело почти целиком от способности жреца к импровизации: «каждый жрец сам сочиняет молитвы, поэтому-то случается услышать вотскую молитву и не особенно складную, случается услышать и прекрасную». Импровизация молитв имела некоторые каноны своего построения: в начале шло обязательное обращение к божеству, которому предназначалась жертва, затем следовали многочисленные просьбы о ниспослании урожая.

Заканчивалась молитва снова обращением к божеству. Приведем пример одной из удмуртских молитв:

«Господи, благослови! Чтобы от одного зерна было 77 колосьев, чтобы солома делилась на 7 составов и была бы толста как камыш. Дай, Господи, чтобы зерно было велико, как куриное яйцо. Когда будем жать хлеб, между снопами стояли бы снопы, между грудами – груды, а когда будем класть скирды, то были бы они велики, как городские избы. Во время молоченья из трех снопов вышел бы овин. Мы будем веять деревянною лопатою, пусть падает серебряное зерно. Когда будем сыпать хлеб, пусть сусеки будут полны хлебом так, что нужно было бы их обкладывать лубьем. Великому государю пособи, Господи, исправно подать заплатить. На стол поставленное угощенье было бы достаточно для всех: и для званых, и для незваных гостей. Были бы мы довольны хлебом-житом, скотиной-животиной, пили, ели бы с гостями и соседями и самый хлеб был бы сытный и спорный…».
Начало: "Аграрный обряд удмуртов", "Жертвенная смета".

Читать далее

Жертвенная смета

Распорядительным органом в религиозных делах, постановления которого были обязательны для исполнения всеми общинниками, придерживавшимися традиционных верований, являлся деревенский сход. На нем назначалось время моления, определялось, каким же богам и какие следует приносить жертвы. Здесь же назначались жрецы. С помощью жеребьевок на сходе выбирались главные действующие лица моления, среди которых были жрец, почетный распорядитель, куритель жертвы, заклатели жертвенного животного, прислужники или помощники, котельщик.

Служители аграрных культов избирались, как правило, только на время одного моления. Один из миссионеров Сарапульского уезда писал, что «жрецами при языческих молениях служат сами инородцы по выбору и очереди, после которых тотчас оканчивают свое жречество. Если не каждый домохозяин из инородцев, то большинство из них бывают жрецами».

Сельский сход определял также количество и вид жертвенных животных, после чего вычислял необходимую для их покупки сумму денег, которая раскладывалась на членов общины:

«Смета на этот предмет на сходе составляется обыкновенно так: корова в среднем стоит 15 рублей, пара гусей – 1 руб.20 коп., пара уток – 60 коп., всего 16 руб. 80 коп. В жертвоприношении должны участвовать, например, 3 деревни, земельных душ в этих селениях – 566. Если собрать с души по 4 копейки, то в сумме наберется 22 рубля 64 коп. Излишек денег обычно хранится у жреца впредь до употребления на этот же счет. Если у кого не случится денег, берется ржаной мукой по 4 фунта с души, и мука эта продается. Сбор денег и муки поручается деревенским десятникам, излишек денег от проданной муки с них не требуется, а предоставляется им в виде вознаграждения за труды».

Деньги, собираемые до и во время жертвоприношения, шли исключительно на религиозные нужды. Их употребляли для покрытия расходов на ремонт куалы (культовое здание, в котором проводилось моление), на покупку необходимых предметов и жертвенных животных.

Так как не всегда представлялась возможность купить жертвенных животных необходимой масти в своей же деревне, община отправляла выборных в соседние селения, при этом «покупать разрешалось хоть у кого, у татар или у русских, цену платят всегда хорошую, даже иногда превышая стоимость».

Культовый фонд общины складывался не только из денежных и других пожертвований, но и из поступлений некультового характера. Например, в некоторых обществах существовала практика сдачи общественных лугов, лесов и общественных заведений в аренду, чтобы вырученные деньги или часть их внести в фонд подготовки молений. Иногда в культовый фонд поступали и деньги, взыскиваемые с общинников в виде штрафа за ту или иную провинность.
Продолжение следует...Начало "Аграрный обряд удмуртов"
Читать далее

Аграрный обряд удмуртов

Примитивные аграрные обряды в виде земледельческой магии появились едва ли не с зарождением земледелия, но развитые аграрные культы возникли, по-видимому, только тогда, когда оформился их социальный носитель – сельская община.

Аграрные обряды делились по циклам, связанным с периодами сельскохозяйственных работ, но в сущности все имели общий смысл и одну цель – в первую очередь обеспечить хороший урожай хлебов и других посевных культур, а также удачу во всех делах. Наиболее обрядовонасыщенными циклами были весенний и летнее-осенний: весенние обряды сопровождали подготовку к полевым работам и посев хлебов, летнее – осенние – охрану посевов, ожидание и сбор урожая.

Первым весенним праздником у глазовских удмуртов был гуждор – «первые проталины», а у сарапульских этот праздник являлся составной частью гырыны потона – и проводился на второй день общего празднования начала пахоты.
По своему идейному содержанию земледельческая религия – это обычно культ божеств, так или иначе связанных с земледелием: культ покровителя плодородия, божеств грозы и дождя, земли и духов растительности. У удмуртов это выражалось в почитании Инмара (верховное божество), Куазя (божество погоды), Гудыри мумы (божество грома, грозы), Инву (божество небесной воды), Му-Кылдысина (божество земли), Ву-Мурта (божество реки), Воршуда (покровителя рода и семьи), умерших предков.
Главным божеством, покровительствовавшим земледелию, был Му-Кылдысин, и именно ему чаще всего приносились жертвы при земледельческих обрядах. Образ Кылдысина представлял собой сложное образование, имевшее наслоения различных социально-исторических эпох, ко второй половине XIX века наблюдалось уже слияние его с верховным божеством Инмаром и даже замена его, вытеснением последним.
Продолжение следует...
Читать далее

Хоры старообрядцев Поморского согласия - 2

Продолжение. Начало песнопений старообрядцев. "Самое естественное и близкое к цели церковное пение есть мелодическое или унисонное", - говорит по этому поводу протоиерей Д.Разумовский в книге "Теория и практика церковного пения". Слушая знаменное пение, невольно переносишься в воображении в далекое прошлое, так это пение могуче своим унисоном и сильно по выразительности. Это одно из глубочайших произведений русского народного творчества.

Реформы конца XVII - начала XVIII века, увлечение западноевропейской хоровой церковной музыкой привели к печальным результатам: соблазн перешел в своеволие, и под сводами древних православных храмов были допущены сначала робкие, как бы исподтишка, а потом угнездились навсегда католические и лютеранские "партесы", четырехголосные "канты" и "концерты". Русские иерархи слабо противодействовали образованию хоров по католическому образцу. Патриарх Никон сам увлекался партесами и насаждал их в церквах, при этом действовал так же решительно, как и в других делах богослужебного устройства.
Вполне понятно, что приверженцы старины увидели в этом нововведении измену православию. В связи с этим протопоп Аввакум писал, что "теперь во многих церквах поют песни, а не божественное пение, уставы у них латинские, руками машут, головами кивают, ногами топают, как это бывает у латинян под звуки органов". В XVIII веке польское католическое влияние уступило свое место итальянскому засилию. Итальянцам уже было легко тащить покладистых русских людей в сторону от родного русского, древлеправославного пения. Но ему не суждено было погибнуть.

Гонимые суровыми мерами, ревнители старины унесли дивную красоту знаменного роспева в дремучие леса, в далекие скиты, к берегам сибирских озер, в дикие места Крайнего Севера. В лесных дебрях Карелии, у Белого моря (отсюда - поморы) на реке Выг был основан мужской монастырь, а на реке Лексе - женский. В них были созданы школы грамотности. Здесь учили церковному чтению, пению, здесь переписывались и художественно оформлялись церковные книги. Эти книги назывались "поморскими". В неблагоприятных условиях, тайком приходилось изучать крюковое пение.

Будем же помнить, что старообрядчество, пронесшее это народное достояние через пучину исторических бурь и гонений, сохранило до наших дней в своей церковной практике крюковое пение. Вместе с тем, все, кому дорого наше национальное достояние, должны чувствовать себя в ответе за то, что в результате забвения "угаснет свеча" ничем не восполнимых основ этого духовного музыкального знания.

"Не следует огорчаться тем, как старообрядцы исполняют древние напевы. Наши обычные требования музыкальной красоты исполнения, столь подчиненные требованиям западного искусства, конечно, находятся в полном противоречии с тем, что считается у старообрядцев истинно русским и истинно прекрасным" (профессор С.Смоленский).

Сторона 2
1. Чин погребения (фрагменты)
Семипоклонный начал
Аллилуия, глас 8-й
Тропарь "Иже глубинами мудрости" и богородичен "Тебе град и пристанище имамы" (глас 8-й, самогласен, знаменный роспев)
17-я кафизма (напевка)
Трисвятое (напевка)

2. Всенощное бдение на Успение Пресвятой Богородицы
Гребенщиковская община, г. Рига

Скачать/Download
Ссылка
Читать далее

Хоры старообрядцев Поморского согласия

От греков и южных славян, после Крещения Руси прибывших в конце Х и XI веках со своими певчими книгами и ставших на клиросы первых русских храмов, наши предки с большой любовью приняли новое для них "изрядное осмогласие", т.е. систему восьми греческих "гласов". Это "изрядное осмогласие" было записано музыкальными знаками - "невмами", которые русские быстро усвоили и переименовали в "крюки", или "знамена", а самое осмогласие - в крюковое, или знаменное пение.
В дальнейшем развитие русского церковного пения пошло самостоятельным путем. И здесь проявилась характерная особенность русского народа перерабатывать все заимствованное в нечто своеобразное, самобытно-русское. Поэтому если в знаменном роспеве можно найти следы греческого влияния (деление на гласы, употребление "подобнов"), то в мелодическом развитии самого роспева, в особенностях знаменных нотаций сказалось русское начало. Появившиеся новые мелодии русские также называли знаменными роспевами, так как они записывались "знаменами". Как основной путевой, подобный столпу, на котором утверждалось все церковное осмогласие, знаменный роспев еще назывался "путевым", "столповым". [*Ошибка: путевой роспев - особая разновидность торжественного, праздничного пения; столп - синоним гласа.]. Протяжный и расцвеченный многими мелодическими прикрасами роспев называется "большим знаменным", а более простой, сокращенный - "малым знаменным". [*Тоже неточность: малый знаменный роспев - сокращённый вариант обычного знаменного, а не большого роспева]
На Руси знаменитыми роспевщиками были Федор Крестьянин, Иван Нос, Иван Лукошко, Маркел Безбородый и другие. Общепризнанными одаренными реформаторами знаменного пения считаются старец Александр Мезенец и Иван Акимович Шайдуров.

К началу XVII века церковное пение в России развилось мелодически настолько, что вполне удовлетворяло все богослужебно-певческие потребности Церкви в целом. Серьезность, искренность, сдержанность, скромность и необычайная простота - вот общий характер мелодий Русской Церкви. Этот общий характер еще более подчеркивался унисонным исполнением мелодий.

ХВАЛИ, ДУШЕ МОЯ, ГОСПОДА
Хоры старообрядцев Поморского согласия
Издательский отдел Московского патриархата, серия пластинок "Тысячелетие Крещения Руси"
"Мелодия", 1987

Сторона 1

1.Тропарь Пасхи "Христос воскресе" со стихи (напевка)
Хор первой старообрядческой общины г. Даугавпилса

Хор старообрядцев Поморского согласия из Прибалтики:
2. "Господи воззвах" 1-го гласа (знаменный роспев); стихера "Отче преблагии" (на подобен "Прехвальнии мученицы")
3. Подобен 5-го гласа "Радуися, живоносныи Кресте"
4. Догмат воскресен 7-го гласа "Мати убо познася" (знаменный роспев)
5. Ирмосы 6-го гласа "Яко по суху ходив Израиль" (напевка)
6. Кондак Акафиста Пресвятой Богородице "Взбранной Воеводе" (глас 8-й, знаменный роспев)
7. Кондак Рожества Богородицы (глас 4-й, знаменный роспев)
8. Поучение в неделю вторую поста (псалмодия - традиционное распевное чтение)

Скачать/Download: ссылка
Продолжение следует...
Читать далее